Белорусская литература — это не только надрывные сборники стихов Якуба Колоса и Янки Купалы или устаревшие антологии рассказов про «мужыка и пана». Наши земляки писали и пишут книги куда более разнообразные. А осенние вечера — лучшее время познакомиться с белорусскоязычными романами и повестями, авторы которых в кои-то веки выключили жалейку и включили настоящую любовь к стране, жизни, людям. Кто-то из этих писателей жил триста лет назад, но с большинством из них мы с вами ходим по одним улицам и клюем носом в одних и тех же вагонах метро.

Саламея Пільштынова (Русецкая) «Авантуры майго жыцця»

Воспоминания новогрудской лекарки Саломеи Пильштыновой из рода Русецких — первой в Речи Посполитой женщины-врача. Текст, датируемый 1760 годом, — уникальное для белорусской литературы того времени произведение. Молодая женщина, научившись врачевать у своего мужа, успешно лечит людей по всему миру. Она бывает и в Стамбуле, и в Вене, а в Петербурге императрица Анна Иоановна даже делится с ней своими секретами.

Саломея выражается почти современным языком и интересы имеет вполне светские: она идет к турецкому визирю, чтобы забрать «рэспонс», рассказывает, как в Стамбуле тайком пила вино, а ее рассказы о лечении пациентов нередко и вовсе выглядят анекдотично. Так, одного пациента она вылечила, дав ему сиропа из безымянного бутылька:

«I вось я таго пацыента шчасліва і добра вылечыла. Я лічу так, што да мяне яго розныя добрыя лекары лячылі, але Пан Бог не аб’явіў гадзіну, калі ён ачуняе, а я на гатовае лекі свае, хоць і кепскія, дала, і тады прыйшоў час, і Бог дапамог праз мяне. Тут зазірнула ў слоік, з якога давала siropus violarum, а быў слоік неабвязаны, аж там шмат нападала жукоў ці хрушчоў з вельмі вялікімі рагамі, і ці магло б гэта дапамагчы? Усё гэта я волі Найвышэйшага Бога прыпісваю».

Саломея открывается читателям своего дневника, больше похожего на авантюрный роман, как умная, смелая, толерантная женщина, прошедшая через жизненные испытания с юмором и оптимизмом. В ее мемуарах так много мистических поворотов и невероятных приключений, что забываешь об их документальной основе. Книгу автор собиралась издать за свой счет (до этого писатели печатались за средства меценатов). Но план не осуществился; что стало с Саломеей после 1760-го года, когда обрывается повествование, — неизвестно.

Кому читать? 

Феминисткам с чувством юмора, любителям историй про self-made man и тем, кто хочет научиться выходить сухим из воды.

Андрэй Мрый «Запіскі Самсона Самасуя»

При первом упоминании название романа вызывает двусмысленные ассоциации. На деле же это ироничный текст, наполненный искрометным юмором и уместным сарказмом. Главный герой, Самсон, — простой белорусский парень, который говорит о себе: «Я надзвычайна горды тым, што маю мужыцкі твар і асабліва нос ў форме бульбы. <…> Адна не вельмі разумная жанчына, якую я аднойчы ў вочы назваў індыйскім просам дурра, атэставала мяне як дэкласаванага мешчаніна…». Но это та самая простота, которая хуже воровства: автор филигранно, не хуже Ильфа и Петрова, показывает, во что превращаются любые идеи (а в данном случае — революционные) в руках необразованного и ограниченного человека. Самсону не сочувствуешь, зато посмеяться над ним — милое дело. 

«Лін быў досыць уважысты чалавек, у маіх гадох, бялявы, з доўгімі, пухнатымі як вафлі, вусамі, блакітна-шэрымі мяккімі, з масьлявай вільгацьцю вачыма і ружовым, як у сьвіньнёнка, тварам. Зірнуўшы на яго, адразу можна было канстатаваць, што гэты індывід мае значныя дасягненьні ў галіне сыстэматычнага паляваньня за ідэйна трухлявымі, але чароўнымі мяшчаначкамі.

Мяне моцна разанула па сэрцы, калі я пераканаўся, што Лін (і прозьвішча як у сук улеплена!) зусім ня слухае дакладу, а шчыльна, як вуж, абкруціўся каля Крэйны і мілосна нешта напявае ёй. О, кваліфікаваная падла! Як я хацеў бы ў той час ціхенька падабрацца да яго шапкай нявідкай і вострай іголкай калянуць яму язык ці стабілізаваны зад».

Кому читать? 

Тем, кто не стесняется смеяться вслух, читая книгу в транспорте, и хочет обогатить свой лексикон крепкими белорусскими фразочками вроде хрестоматийного «хрэн табе ў вочы».

Алесь Наварыч «Літоўскі воўк»

Все, кто в школе был ранен в самое сердце скучной белорусской литературой, должны приложить к груди остросюжетное произведение Алеся Наварича «Літоўскі воўк». Действие романа происходит во время восстания 1863-1864 гг., но все события преподносятся с нового, неожиданного ракурса. Автор в лучших традициях постмодернизма ведет тонкую игру с читателем, в клочья разрывая традиции исторического романа и проводя через все повествование жирную любовную линию. События перестраиваются в хронологической канве подобно граням кубика Рубика и, как волк, набрасываются на реальность, опрокидывая все с ног на голову. Скандалы, интриги, преследования, переодевания — здесь есть все, за что мы любим фильмы с Джеймсом Бондом. Плюс нежная и мелодичная беларуская мова, конечно.

«…Дык вось, у Друскеніках, як цяпер кажуць, фешэнебельным на той час курорце — зрэшты, тады панам усё фешэнебельнае было, — пан, пасаджаны ў клетку, пагрыз аднаму ваўку лапу. Так цапнуў, што кіпцюры ў шэрага адскочылі.

Як магло здарыцца, што ў звярынцы не дапільнавалі крыважэрнага чалавечыска і дапусцілі да беднага ваўка? А вось так і здарылася…

У ранішні шпацыр воўк далучыўся да паджарых маладых ваўчыц, якія пазіралі на пана ў клетцы. Воўк быў таксама малады — пад’ярак. Насіў крацястыя панталоны, меў доўгі нос, кончык якога вісеў, бы кропля вадкасці. З нейкай невядомай прычыны маладому ваўку захацелася пагладзіць пана ў клетцы. Пад’ярак прасунуў лапу за прэнты, а пан і цапнуў дурня зубалямі».

Кому читать?

Любителям Павича и головоломок, умеющим отделять правду от вымысла, и незашоренным историкам.

Сяргей Балахонаў «Імя грушы»

И вновь игры современных белорусов в постмодернизм: название книги относит нас к роману «Имя розы» У. Эко (па-беларуску — «Iмя ружы»), а жанровая специфика — роман в трех мемуарах — отсылает к мистическим «Лабиринтам» В. Ластовского.

Не гнушается здесь мистикой и Балахонов. Только представьте: XIX век. В Минске происходят таинственные события: пропадает импозантный «спадар Вайніслаў Боўт», возлюбленный сразу нескольких дам. Собственно, роман и строится на воспоминаниях этих трех женщин, из-за чего не имеет общей развязки. Но тем интереснее: любовно-детективная история, со вкусом украшенная постмодернистскими приемами и вся пропитанная интертекстуальностью, оказывается полем для бесчисленных мистификаций, способных и привлечь, и напугать читателя. Содержание соответствует форме: убийства, секс, заговоры, самоубийства — почти как «Игра престолов», только что без драконов.

«Але сёмага лістапада выявілася страшэнная для Менска навіна: на адной з вулак Татарскага канца, мала не ля мячэта, было знойдзена бездыханнае цела дзяўчыны. Адразу панеслася пагалоска на ўсю вёску (хаця Менск усё ж вёскаю не быў, прынамсі — не зусім вёскаю). Адны гаварылі, што то была пакаёўка спадарства Д-скіх, якую мардэрца насамперш згвалціў, а потым задушыў. Іншыя цвердзілі, што забітая служыла чалядкай у паноў А-няў, якую злачынец задушыў спачатку, а гвалт цялесны ўчыніў пасля. Так ці не, але я была ў захвіцэнні, як і маса менскіх жанчынаў без увагі на іх сацыяльнае становішча».

Кому читать?

Фанатам Умберто Эко и Дэна Брауна, а также тем, кто умеет не поддаваться на провокации.


Кстати: в июне 2018 года увидел свет белорусскоязычный сборник произведений Светланы Алексиевич из цикла «Голоса Утопии». Пять книг впервые вышли в едином оформлении, без цензурных правок и — на роднай мове.

Андрусь Горват «Радзіва «Прудок»

Та сама книга, чей первый тираж раскупили, не дав обложке прикоснуться к магазинным полкам, а билеты на одноименный спектакль разобрали, кажется, еще до начала продаж. Дневник журналиста, блогера, дворника, тунеядца, писателя — в общем, человека, ищущего свое место в жизни. Модное слово «дауншифтинг» в случае героя повествования оборачивается чем-то намного более глубоким и сокровенным — а именно возвращением к своим корням.

В век регулярных постов на Facebook формат дневниковых заметок и откровений теряет свою былую интимность и эксклюзивность. Однако Андрусю Горвату удалось создать очень теплую, «ламповую» книгу, где между строк каждый белорус сможет найти свои мысли и переживания. И, конечно, узнает, как доить козу.

— …А кніга пра што?

— Пра тое, як я жыў у разбуранай хаце, спаў у каморы, а там было плюс восем. Яшчэ напісаў, як я ішоў па Прудку з малаком, а сабака: “Ррррр”. А гаспадар яму: “Няможна, свае”. А я радаваўся, бо прыемна быць сваім. Гэта кніга пра дзеда Ганушу і ката Рому. Пра жукоў у пограбе, цётку на лісапедзе, калгасную даярку і аўцюкоўскіх дзевак. Пра тое, што ў Мінску людзі ходзяць памытыя і не даюць усунуць у разетку падзарадку ад тэлефона, а ў Прудку размаўляюць так: “Е? – “Е”.

— Дык у цябе вясёлая кніга?

— І страшная. Там яшчэ пра прудкаўскую чупакабру е.

— Ай, цьху ты! Ідзі ты! Я думала, ён што сур’ёзнае напісаў, шчэ і посцілку яму пад сраку дала! Усё, не дуры галаву!

— Ды не, там і пра сур’ёзнае е. Пра адзіноту і пра смерць. Пра блуканні і дарогу дадому.

Кому читать?

Всем, у кого есть или когда-нибудь была бабушка в деревне, а также тем, у кого ее никогда не было.

Альгерд Бахарэвiч «Белая муха, забойца мужчын»

Нашумевший роман, благодаря которому Бахаревич стал лауреатом второй Премии имени Ежи Гедройца 2016 года. Здесь автор-мужчина касается женской темы, которая долгое время была табуированной у белорусских писателей. По сюжету, женщины создали банду (настоящую, а не как в «Сексе в большом городе»), захватили замок с заложниками и, как любые уважающие себя террористы, выставили свои требования. По мере развития сюжета перед читателем раскрывается эдакая «страна-мини»: в небольшой комнате собраны люди, воплощающие в себе стереотипы современного белорусского общества. А когда в соседнем помещении оказываются туристы из России, все становится еще интереснее.

Неожиданный и смелый для белорусской литературы текст, бросающий вызов патриархальному обществу, полный неприглядных, мрачных, порой грязных фактов нашей действительности — и от которого невозможно оторваться: Бахаревич, как всегда, верен своей литературной идее завораживать словом.

«Росквіт іхнай злачыннай дзейнасьці прыпаў на травень, час падрыхтоўкі да іспытаў і той салодкай ляноты, ад якой дапамагае толькі абліваньне халоднай вадой і добрая прачуханка. Відаць, зламысьніцы даўно не зазнавалі ні першага, ні другога — такія ўжо норавы былі ў тагачасным горадзе Менску, горадзе, што імкліва занепадаў, учадзелы, чапурысты і чысты, як перад канцом сьвету, і не было на тых дзевак ні госпада бога, ні ўчастковага. Удзень выдатніцы, актывісткі моладзевага саюзу, пакорлівыя дочкі законапаслухмяных бацькоў, пасьля школы яны вярталіся дадому, да яшчэ ня выпраўленых у крэматорыі памяці плюшавых мядзьведзяў і пуставокіх лялек на засланых ружовым канапах, апраналіся ў мяккія хатнія касьцюмчыкі пастэльных колераў, вячэралі з татам, мамай і малодшымі братамі, мылі посуд, рабілі хатняе заданьне — каб празь некалькі гадзін выйсьці, плячо ў плячо, з зарасьнікаў густога, наркатычна-духмянага менскага бэзу дзесьці ў суседнім раёне».

Кому читать? 

Всем, кто не понимает значения хэштега #женщинаудобнаявбыту, и тем, кому его смысл известен слишком хорошо.

Ганна Севярынец «Дзень Святога Патрыка» 

Анну Северинец называют «открытием 2017 года». Учительница русского языка и литературы в Смолевичах написала антиутопию, превращение которой в реальность мы все сейчас неумолимо приближаем, умело забывая о родном языке.

Героиня книги, Марина Домейко, — эксперт международной языковой комиссии. Ей приходится признать белорусский язык… мертвым — и впоследствии заниматься его «консервацией». Специально отведенные стеллажи скоро заполнятся книгами, и только Марине решать, какими. Между страницами белорусских книг героиня находит воспоминания о любви к мужчине, к литературе, к своей стране. Анна Северинец, «убив» беларускую мову, сделала осязаемо-близкой лiтаратуру — очеловечив и оживив тех «хлопцаў», что сначала писали, любили, страдали, погибали, а потом картонно смотрели на нас со страниц учебников и хрестоматий.

«Размаўлялі паміж сабой яны, натуральна, па-беларуску. Інакш з Сямёнавым было нельга. Марына не супраціўлялася: было цікава, прыемна і прыгожа, а ў ложку дык і наогул — ледзь не страчвала прытомнасць ад усіх гэтых Багданавых «мая каханачка» і «пачакай крышачку, зараз і я». Дарэчы, Марыну заўсёды здзіўляла, якія непрыгожыя, грубыя словы існавалі ў беларусаў для назвы самых пяшчотных частак цела: усе гэтыя «клубы», «сцёгны» і «похвы» каго заўгодна расхалодзяць. Ці то беларусы спакон веку не ўмелі займацца любошчамі інакш, як толькі на сенавале над падсвінкамі, ці то сарамлівая шляхта не пакінула нашчадкам сваю выкшталцоную эратычную спадчыну, якая, без сумненняў, была, але, часам падавалася Марыне, можа, таму і памірала мова, што не ўмела ласкава суправаджаць каханне».

Кому читать?

Испорченным хорошей литературой выпускникам филфака, любителям легкомысленной фантастики и альтернативной истории и всем, кто чувствует себя настоящим белорусом.


Кстати: с 20 сентября по 21 октября в Национальной библиотеке будет представлена уникальная международная выставка «Беларусь и Библия». Впервые в нашей стране будут демонстрироваться оригиналы и качественные выставочные копии свитков Мертвого моря, библейских рукописных текстов на папирусе и пергаменте (торы), ценных манускриптов, «Илиады» Гомера, старопечатных изданий (книги Иоганна Гуттенберга, Мартина Лютера, Франциска Скорины), иллюстрированных экземпляров Библии (среди которых книги с гравюрами Альбрехта Дюрера, Сальвадора Дали и других знаменитых художников). Бесплатно (пропуск по читательскому билету).

P. S. Эта статья была написана по-русски, поскольку автор тешит себя скромными надеждами: вдруг после ознакомления с ней даже тот, кто не читает по-белорусски, захочет открыть в своей жизни новую беларускамоўную старонку?..

Заглавное фото: www.pinterest.com


ПОНРАВИЛАСЬ СТАТЬЯ? ПОДЕЛИСЬ С ДРУЗЬЯМИ!


comments powered by HyperComments