ВКЛЮЧИТЕ УВЕДОМЛЕНИЯ
ВКЛЮЧИТЕ УВЕДОМЛЕНИЯ
Back To Top Back To Top
ОПУБЛИКОВАНО — 25.10.2018
ПОДЕЛИЛИСЬ — 0
ПРОЧИТАЛИ — 187
КОММЕНТАРИИ — 0

Лекции Никиты Монича слышали многие. Но не каждый задумывался о том, почему когда-то давно обычный белорусский мальчик заинтересовался искусством и как впоследствии «отрастил» харизму такого масштаба. Kvadrat.io узнал, что Никита читал и слушал в детстве, почему он считает себя «тормознутым» в любви и чем еще, помимо искусства, восхищается.

«Как-то я встретил своего лорда ситхов — и понеслось»

— Вы много говорите об искусстве, но мало — о себе. Расскажите, в какой семье вы росли, кто и как привил вам интерес к искусству?

Родился я в Минске, тут, в основном, и вырос. Мои родители не имеют связи с искусством: оба закончили РТИ, папа строит метро и подземные коммуникации в Москве, мама — декларант, таможенный агент, всю жизнь работает с документами. Хотя вот уже несколько недель трудится в нашем музее в отделе, где контролируют влажность, температуру. И хотя не я маму сюда сосватал, мы оба рады работать бок о бок в храме искусства, находиться внутри этой атмосферы.

Несмотря на техническое образование, у моих родителей скорее гуманитарный склад ума. Они привили мне любовь к чтению. Считаю, подсунутый мне папой Пелевин с его «Generation „П“» сыграл немалую роль в том, что я заинтересовался Востоком.

Дома часто звучала музыка: Ольга Арефьева и группа «Ковчег», «Наутилус Помпилиус», «ДДТ», конечно же, Гребенщиков… Два коллектива, которые я впоследствии полюбил (группу «Пятница» и коллектив «Anacondaz»), я знаю благодаря моей маме: она начала их слушать первой, а потом и я втянулся.

Плюс я еще застал МХК, и этот предмет у нас вела руководительница русскоязычного театра нашей школы (сам я попал в франкофонный театр). Дело свое она любила и знала, так что первые серьезные подвижки в формировании позитивного отношения к искусству, то, что я дал в своей жизни искусству шанс, — это как раз заслуга педагога.

В университете мы тоже занимались театром. Именно в то время я познакомился с нашим музеем: каждый год мы делали художественные точки на Ночах Музеев. А самое главное — так я познакомился со своей начальницей, своим гуру, своим лордом ситхов — Еленой Владимировной Сенкевич, главным специалистом по искусству Востока в нашей стране. В какой-то момент я понял: вот он, my master, и если я пройду мимо, то я дурак. И я пошел в музей по распределению и до сих пор работаю здесь.

— Когда вы в первый раз испытали катарсис от увиденного предмета искусства? Что это было и почему так на вас подействовало?

Ажурный готический Кафедральный собор в Реймсе — то место, где короновались французские короли, где ходила Жанна д’Aрк… Во время Второй мировой в соборе выбило центральную розу, и позже там появился шагаловский витраж. Он прикрыт алтарной частью, ты идешь в темноте, и его не видно до самого последнего момента… Но вот ты делаешь шаг — и на тебя раскрываются 20 квадратных метров синего стекла со всеми основными персонажами: осликом, петушком, младенчиком Иисусом… И это просто крышесносное ощущение, то, что заставляло остолбенеть.

Витражи Реймсского собора. Фото: www.rasfokus.ru

Чуть позже, в студенчестве, похожее ощущение я испытал в Риме на почти пустой вилле Боргезе, куда мы с отцом попали зимним утром. Я зашел в угловой зал и, повернувшись, увидел «Любовь небесную и Любовь земную» Тициана. Картина необъятных размеров (118х278 см — прим. ред.), а ты оказываешься к ней вплотную, даже слишком близко. Она явно нарочно повешена таким образом, чтобы мгновенно бить в глаза. Я, отшатываясь, отошел, пораженный гипнотическим эффектом красоты двух огромных венецианок, невероятных, роскошных — одетой и обнаженной.

Но самый сильный эффект оказали не они. Между ними нарисован ангел, причем это не качок с крыльями, как у Микеланджело, и не целлюлитный мальчик, как у Рубенса, — он выглядит как нормальный ребенок. В отличие от венецианок, которые явно знают, что на них смотрят, и поворачиваются к нам своей селфи-стороной, ангел не обращает на зрителя никакого внимания. Он копается в небольшом фонтанчике, полностью погруженный в свое занятие. Вот это ощущение — одно из сильнейших впечатлений, связанных с искусством. Оно очень правильно отражает то, как вообще надо смотреть искусство — до донца погружаться, включаться в него.

Тициан, «Любовь небесная и Любовь земная»

— Можно ли сказать, что сегодня у вас зависимость к искусству? Или его потребление превратилось в привычку?

Профессиональный навык есть, желание есть, а потребности пока нет. В поездке я стремлюсь осмотреть как можно больше музеев, часто откладывая главный ради нескольких мелких (часто это и профессиональная необходимость). Но, например, в Минске я посещаю далеко не все стоящие проекты. А находясь каждый день на работе в кабинетах Национального художественного музея, я могу долгое время не заходить в экспозицию. Причину вижу в том, что у меня не до конца городской менталитет, недоформирована городская культура.

«Я все время нахожусь в радостном состоянии неофита»

— Вы полиглот. Когда изучали языки, планировали ли какое-то практическое применение своим знаниям? И насколько помогает знание языков в вашей профессии?

В детстве я любил книжки с динозаврами и хотел быть палеонтологом. Потом оказалось, что я неусидчивый, и пришлось «менять профессию» — ведь меня продолжали спрашивать, кем я буду, а я не знал. Я до сих пор не знаю, кем я буду, когда вырасту (смеется). В школе у нас было два языка — французский и английский, также я с детства знал испанский, потому что ездил в семью, которая говорила только по-испански. Так что несколько лет я отвечал, что буду переводчиком. В старших классах я понял, что переводчик — это не совсем клево, и стал говорить, что буду организовывать международные проекты в области культуры, еще совершенно не представляя, что это значит.

Языки, конечно же, помогали и помогают. Значительную часть денег, которые я сейчас зарабатываю, я зарабатываю не как экскурсовод по музею, а как гид по городу и по стране. Турист к нам идет все активнее, гиды-переводчики востребованы, и во время Чемпионата мира по футболу-2018, например, Латинская Америка ехала к нам нескончаемым потоком. У меня бывало так, что вчера от рассвета до заката я показывал Беларусь Мексике, сегодня — Венесуэле, а завтра — Аргентине.

Также языки очень помогали мне в выездных турах с белорусскими туристами. Знание местного языка зачастую помогает уладить на месте почти любой вопрос, а также значительно облегчает подготовку к этим турам. Одно дело прочитать Википедию на русском и английском, и совсем другое — на родном языке для этого объекта: там всегда намного больше информации.

Каждый новый язык, который вы изучаете, даже если вы изучаете его не очень результативно (как у меня было с китайским), все равно меняет и расширяет ваше сознание, формирует в вас какие-то фрагменты или целостные языковые субличности. А это и развитие эмпатических способностей, и расширение кругозора, и улучшение умения анализировать структуры — все это полезно в любой ситуации.

— Как вы работаете над собой качественно, как развиваетесь?

Качественно пытаюсь закрыть дыры в своем образовании. Например, доучить историю — по статьям, книгам, программам на радио (например, «Родина слонов»). Я предельно необразован в области классической музыки, но вот недавно прослушал блестящую книгу Стивена Фрая «Неполная, но окончательная история музыки».

То есть я занимаюсь самообразованием в общегуманитарной сфере. Хотелось бы еще и естественно-научную, но тут есть надежда, что ребенок будет расти, пойдет в школу, и с ним, возможно, я пройду эту программу (смеется).

Чудесным образом влияет то, что я не искусствовед и вообще довольно дикий человек. Соответственно, к каждой новой выставке мне приходится готовиться. И это большой плюс в эмоциональном плане, потому что, может быть, если бы меня заставляли по этому экзамены сдавать, я бы ненавидел тех же передвижников лютой ненавистью. А сейчас я выхожу к группе и говорю: «Чуваки, что я позавчера прочитал!..» И это есть живое желание поделиться: я все время нахожусь в состоянии неофита. А именно новообращенный обладает всегда самой большой верой и страстью, самым большим огнем.

Еще такой момент. Будучи ленивым и необязательным человеком, я пытаюсь бросаться во все новые авантюры: стараюсь ставить себя в такие условия, в которых ты либо проигрываешь, либо становишься лучше.

И я научился извлекать пользу из поражения. Как человек зависимый от внимания и эгоцентричный, я люблю, конечно же, когда мной восхищаются, — иначе я бы не выбрал такую работу. Но когда ты что-то делаешь плохо, и это понятно и тебе, и окружающим, которые порой тебе нагло врут, потому что жалеют и хорошо к тебе относятся… О Бог мой! Как это действует! Какой это мощнейший пинок!

«Нет ничего хуже, чем унификация человека»

— Как вы познакомились с женой и близки ли вы в плане отношения к искусству?

С будущей супругой мы вместе учились. Причем я такой тормознутый человек, что мы сначала получили дипломы, а потом начали встречаться. И вот уже 5 лет мы в браке. У нас оказалось много общего, а во время учебы это было не очень понятно, потому что языковые подгруппы у нас были довольно изолированные (я был в китайской, а она — в турецкой). Но постепенно мы сошлись и стали общаться. Сейчас жена в декрете, но вообще она учит китайцев русскому, причем делает это без метаязыка: ее студенты не знают английского. Как ей удается за год научить их говорить по-русски — для меня загадка, я восхищаюсь этим ее умением.

Эстетически, ценностно мы в значительной степени совпадаем. Она, конечно же, не такой маньяк музеев, как я, но очень тонко чувствующий человек с невероятным талантом видеть картинку. У нее совершенно замечательно получается фотография — то, чего у меня не выходит, я умею делать только алхимически плохие фотографии, не чувствую, как этот механизм работает. А она это чувствует инстинктивно.

Значительное совпадение в ценностях и определенный контраст в картинах мира, в способах смотреть на мир — это два важных момента. Мне очень интересно с ней, и я надеюсь, что ей со мной тоже (смеется).

— Многие века художники и скульпторы отдают дань красоте человеческого тела. Как вы относитесь к физической оболочке? Считаете ли, что она — храм души? Являетесь ли вы неистовым адептом ЗОЖ или считаете, что скамейку для пресса придумала святая инквизиция?

Я не фитоняша — это точно. И не турникмэн. Раньше я немножко занимался фехтованием и боевыми искусствами, но это все давно в прошлом. А на появление автомобиля моя задница отреагировала стремительным увеличением. Мне достаточно повезло с метаболизмом (возможно, благодаря худенькому деду-татарину), поэтому пока держусь. Но, разоблачаясь перед сном, я не испытываю никакого энтузиазма (смеется). Из-за большого количества работы и малого количества мотивации и воли я пока что только размышляю о том, как займусь своей физической формой.

При этом к человеческому телу я отношусь очень положительно, не считаю обнаженное тело греховным, спокойно и позитивно отношусь к наготе (хотя сам ее не практикую на публике). Люблю рассматривать разные тела: и идеально-гармоничные, как в античности, и несовершенные. Один из моих любимых художников — это Эгон Шиле, и этим все сказано.

Фрагмент картины Эгона Шиле «Сидящая обнаженная»

Мне очень хорошо понятно, почему не на заказ Рембрандт рисовал всяких люмпенов и маргиналов. Идеализированное тело неинтересно с художественной точки зрения. А вот изломанное, испещренное морщинами, с отпечатками пройденной биографии — вот это уже клево.

Одно из самых сильных визуальных впечатлений последнего времени — проект черно-белой фотографии пожилых людей с нарушениями психически-ментального развития, с некими довольно серьезными диагнозами. Это было сделано невероятно красиво — без какой-либо комплиментарности, а именно с мастерским умением подчеркнуть внутренний мир этих людей.

Поэтому хорошо, когда люди разные! Большие и маленькие. Голые и одетые. Одетые в разные, странные вещи… В любом случае мне нравится разнообразие. Нет ничего хуже, чем унифицированный человеческий материал, выстроенный коробками.

«Почти все в этом мире — искусство»

— Какие вещи восхищают вас больше искусства?

Восхищает природа, удивительная в своей отчетливой мощи либо, наоборот, лиричности, в каких-то ярких ее проявлениях, которые ты случайно цепляешь глазом — и замираешь, остолбенев от красоты.

Вообще, очень мало чего есть в мире такого, что может восхитить — и при этом не называется искусством. Величественный туннель, вырытый огромным механическим червем, закрытый бетонными блоками, с мокрыми стенами, освещенный разноцветными фонарями — неоконченный технический туннель, который мне показывал папа, — он ничем по красоте не отличается от готического собора, а где-то его и превосходит. Да, это инженерное сооружение, но ведь это точно искусство — построить на глубине такую штуку! Музыка, которая заставляет плакать, прекраснейшее градостроительное решение, актерская игра или книга — это все искусство! Я даже впервые задумался над этим вопросом: а чем еще можно восхищаться, как не искусством? На мой взгляд, как только мы делаем что-то достаточно хорошо, это становится искусством.

Если же не трактовать искусство широко, то восхищает красиво прожитая биография, сформировавшая личность. Ум, умение выразить мысль, сила слова, харизма — не только природная, но и отточенная, ограненная, рафинированная. Психологическая непосредственность и сила переживаний, в которой нет ни грамма актерства (например, у ребенка).

— Если бы у вас была возможность встретиться с любым человеком (художником, писателем и т. д.), кто бы это был и что бы вы хотели спросить/сказать?

Меня чрезвычайно занимает вопрос о соотношении реальной личности и ее образа в истории. Например, мне кажется, что Конфуций был очень неприятным человеком в общении. Не хотел бы я сидеть с ним в одном кабинете! А раз уж я занимаюсь восточной тематикой, то пусть это будет Будда. Мне было бы любопытно понаблюдать какое-то время за живым святым, который положил начало огромному учению, повлиявшему на судьбы миллионов людей.

Если же Будда будет уже занят и не примет меня (смеется), то… Чжуан-Цзы. Я до конца так и не понял, считается ли он исторической личностью, но если действительно был человек, собравший трактат Чжуан-Цзы, то я хотел бы посмотреть на него. Проблема в том, что он говорил на древнекитайском, но если бы я мог с ним поболтать, пожить рядом — это было бы интересно.

Чжуан-Цзы. Источник: www.ilifes.ru

— Какая у вас мечта?

Музей Востока в Минске. Ну или хотя бы Музей декоративно-прикладного искусства в Минске как филиал нашего музея. Отдельное место, которое было бы полностью посвящено искусству, у которого есть самый приземленный смысл, некая исследовательская, дискуссионная, выставочная площадка. Возможность собрать там все свои виды активности и попытаться сделать все, что получится, для развития культуры вещи, культуры ежедневности.

— Что бы вы сделали, если бы обладали безмерной (но не божественной) властью и неограниченными финансами?

Это, конечно, очень объемный вопрос. Но в первую очередь я направил бы свой фокус на культуру и образование. Сделал бы так, чтобы профессия учителя стала престижной и высокооплачиваемой. В нашей стране, лишенной природных ресурсов, образование — это вообще единственное, что мы можем поставить на карту. Создал бы условия, при которых талантливые наконец изгнали бы из храма бесталанных.

Было бы здорово создать музей в Лошице, там, где усадьба и мостик с дамбой. Вот выкупил бы и сделал. Ну и про Музей Востока я уже сказал.

А вообще нужно отдавать себе отчет, что великая сила всегда предполагает большую ответственность.

Фото: www.focused.by

«Профессия — это служение, иначе ничего не получится»

— А какая ответственность, как на экскурсоводе, на вас возложена?

Ответственность за то, чтобы ты всегда помнил, что нам не дано предугадать, как слово наше отзовется. Ты никогда не знаешь, что слышат другие люди, поэтому не должен «вести их к свету», «пасти народы» (хотя все равно это происходит). Второе — ты должен сделать так, чтобы было интересно. От этого зависит, вернутся многие из тех, кто тебя слушает, в музей или нет. Это ответственность перед будущим, которое ты не можешь просчитать.

Важно все время помнить, что твоя задача — перестать быть нужным. К тебе приходит человек, для того чтобы ты стал посредником между ним и искусством. Задача экскурсовода — дать достаточный опыт, инструментарий, чтобы человек смог потреблять искусство сам, создать ему внутреннюю мотивацию для этого.

— Если бы вы были произведением искусства (уже созданным или пока не существующим), то каким?

Некоторые северные народы делали карты на шаманских жезлах. На дереве или оленьих рогах были нанесены разнообразные орнаменты, элементы мифов. Этот жезл или рога были ритуальным предметом и произведением искусства, но вместе с этим и картой той местности, где они находятся. Брались рога такой конфигурации, чтобы при наведении одного рога на солнце другой указывал на север. Также были специальные зарубки, помогающие определить расстояние между озерами и горами. То есть «во-первых, это красиво», во-вторых, это инструмент для навигации, в-третьих, мифологическое пособие, которое воспроизводит историю. Я искренне надеюсь стать таким шаманским жезлом, это было бы круто! 

Ну и я хочу забить полностью всю свою верхнюю полусферу китайской и северной мифологией и потом передать свое чучело в дар кафедре или музею в качестве пособия по мифологии (улыбается).

— Если бы вы могли выбрать для жизни любое место в мире, что бы это было за место?

Минск. Я много где уже был. Если бы я хотел уехать, я бы мог остаться.

— Кто же такой Никита Монич вне музея?

Я не знаю. Муж, семьянин, отец. А вообще, мне кажется, у нас в обществе немного не хватает понятия «служение». То есть мы почему-то очень часто работаем — и очень редко служим. На уровне ассоциаций тут можно вспомнить служение рыцаря Прекрасной даме, службу в армии или чиновничью службу. Мне же очень нравится идея моего коллеги, реставратора, который говорит, что к профессии нужно относиться как к служению, иначе ничего не получится. Мне кажется, это краеугольный камень, который не позволяет мне четко ответить на заданный вопрос. Потому что служба, служение — это про отдаваться без остатка. И это поглощает: работы больше, чем времени.

Поэтому, наверное, Никита Монич вне своей работы — это человек, который пытается не утонуть в том, что он делает.

Фото: www.focused.by
Комментарии — 0
Мы в социальных сетях
БОДРАЯ ЕЖЕНЕДЕЛЬНАЯ РАССЫЛКА
Читайте также: