ВКЛЮЧИТЕ УВЕДОМЛЕНИЯ
ВКЛЮЧИТЕ УВЕДОМЛЕНИЯ
Back To Top Back To Top
ОПУБЛИКОВАНО — 11.10.2018
ПОДЕЛИЛИСЬ — 0
ПРОЧИТАЛИ — 119
КОММЕНТАРИИ — 0

Поход в музей сегодня многим кажется архаичным способом времяпрепровождения — вроде плетения макраме или разгадывания кроссвордов. Но есть в Минске человек, вдребезги разбивающий этот стереотип. Мы побывали на детской экскурсии Никиты Монича, попытались понять, в чем магия его рассказов, и вместе с пятиклассниками учились анализировать современное искусство.

…Бывают такие вещи, из-за которых хочется опять стать ребенком. Например, чтобы Дед Мороз снова приносил подарки под елку. Чтобы кататься на дворовых качелях и не бояться, что они под тобою треснут. Или чтобы попасть на детскую интерактивную экскурсию, которую Никита Монич проводит на выставке «Осенний салон-2018».

Никита Монич — экскурсовод, востоковед, научный сотрудник Национального художественного музея. Окончил факультет международных отношений БГУ. Говорит на английском, испанском и французском языках.

Никита — рок-звезда белорусских музеев. Он превращает любую экскурсию в событие, зажигает толпу, как «Руки вверх!» в 90-ые, и эффектно дополняет свои рассказы театральными элементами. Именно на его выступления с радостью тащат гостей столицы, а ради его лекций многие минчане даже отпрашиваются с работы. Но что заставляет людей идти «на Монича»? И как ему удается найти общий язык с самой честной и прямолинейной аудиторией — детьми?

«Осенний салон»

…Субботнее утро. Никита обегает выставку, чтобы удостовериться в наличии экспонатов на местах, и выходит в холл встречать посетителей своей экскурсии. В это время вокруг него образуется толпа детей, сознательно променявших здоровый сон на рассказы парня в татуировках об искусстве. Пока открывается касса, Никита поясняет, что из себя представляет «Осенний салон»: это выставка-продажа работ современных белорусских художников не старше 40 лет.

— Соответственно, все народные, заслуженные «динозавры», все «вялiкiя мастакi» сразу отсекаются по возрасту. Остается только молодое искусство — то самое, для поддержки которого салон и создан. Всего заявки подали 456 авторов, из них комиссия экспертов каторжным трудом (я знаю, я тоже однажды это делал) отобрала 146: цифра объясняется вместимостью галереи. Каждый художник предоставил в среднем 2-3 работы. Но люди они творческие, и иногда приходится звонить и говорить: «Дорогой творец! Принеси наконец работу: у нас через полчаса открытие выставки», — по-доброму ворчит Никита. — В этом году весь первый этаж отдан галереям: они сами выбрали авторов, которых посчитали нужным выставлять. Все остальное — индивидуальные заявки.

Наконец билеты есть у всех, и Никита, одним кивком головы увлекая за собой непоседливую ораву, предупреждает:

— Мы с вами пройдемся по некоторым из работ. Где-то задержимся дольше, где-то меньше, но, понятно, что обойдем не все. В связи с этим я прошу вас вернуться и посмотреть еще раз самостоятельно: выставка продлится еще целый месяц. А теперь следуйте за мной.

А в чем искусство?

Едва переступив порог выставочного зала, понимаешь: урожай современного искусства на «Осеннем салоне» богат и разнообразен. Аппликации по мотивам творчества Пикассо, картины в стилистике мексиканских татуировок, рваные тряпки, портрет Ленина с зеленым лицом и даже традиционные пейзажи — все это художественное многоголосье пульсирует и переливается, вызывая у посетителя желание подойти поближе, рассмотреть получше.

Одни из первых картин, на которые Никита предлагает обратить внимание, поначалу не вызывают особого интереса. Лес. Монблан. Лодка какая-то. Пока не звучит неожиданный вопрос экскурсовода:

— А как вы поняли, что это лодка?.. Да, месье?

Именно так — «мадемуазель» или «месье» — Никита обращается к 9-10-летним посетителям галереи, с широко раскрытыми глазами стоящим у картин. Слышатся звонкие комментарии: о том, что вода мокрая, о затопленной лодке, о том, что море на картине похоже на расплескавшийся цемент. Даже если кто-то из детей высказывает свою мысль скромно и шепотом, экскурсовод тут же прерывает свой рассказ: полный интерактив, творческий диалог — и максимальная чуткость Никиты по отношению к каждому ребенку.

Следующая остановка — у двух работ с названиями «Земля» и «Воздух». Автор воплощает эти понятия в виде наборов многоцветных квадратов с различной текстурой.

— Как вы думаете, почему это искусство? — улыбается Никита.

Взрослые скептически цедят: «Потому что это дорого». (Ценник на работе — 5500 BYN.) Дети хором отвечают: «Потому что это красиво!» Никита, не переставая улыбаться, кивает.

— Вот слушаете вы, например, музыку. Краси-и-ивую! А вам говорят: «Это музыка барокко». Вы киваете: «О-о, да-а, музыка барокко! (Что это вообще такое? Непонятно)». А музыка похожа на взрыв, в ней есть развитие! Как будто это пельмени в кастрюле буль-буль-буль, летят во все стороны (экскурсовод размахивает руками, неистово изображая пельмени под дружный смех детей). Вам поясняют: «Это Вивальди, «Времена года». Вы думаете: «Точно! Буря мглою небо кроет, как похоже!». А вам говорят: «Вообще-то это часть про лето».

Это я к чему. Когда мы смотрели на предыдущие картины, мы видели классический пейзаж, и он был одинаковым для всех. А здесь мы можем увидеть много всего — и каждый что-то свое, исходя из того, что мы уже знаем, встречали, видели в своей жизни до этого. Шоколад, плитка, кусочки планет, паззл, песок, пиксели — все, что вы называли. Мы опираемся на свой опыт.

Но ведь художник выложил эти квадратики именно в таком порядке! Значит, есть в этом своя структура! Видите: почти все холодные тона — сверху, а теплые — снизу. А в центре происходит их взаимодействие. С большого расстояния мы анализируем цвет, вблизи — обращаем внимание на текстуру. Возьмите и сфотографируйте эту картину, распечатайте в цвете в размере А3, а потом нарежьте на квадратики и попробуйте переставить их. И посмотрите, будет ли меняться эффект: будет ли картинка казаться цельной или, наоборот, «развалится», — дает детям «домашнее задание» Никита.

Искусство и мозг

На рассказы харизматичного экскурсовода пчелиным роем слетаются взрослые посетители выставки, которым посчастливилось оказаться здесь в этот час. Толпа слушателей множится, сливается в один напряженный и внимательный организм — чтобы, не дай Босх, ничего не упустить.

Тем временем Никита не обращает внимание на рост количества слушателей и продолжает:

— Мы соотносим то, что видим, с нашим опытом. Мозг делает это для того, чтобы «примирить» нас с искусством. Он все обсчитывает, анализирует. А дальше начинается обратная сторона бутерброда: когда мы оцениваем, рассматриваем картины, мы привыкаем смотреть на детали. Мы привыкаем находить общее и частное. Мы становимся внимательнее. И тем самым в будущем мы начинаем видеть то же самое во всем окружающем мире: о, вот этот момент мира красивый, необычный!

Вот куча мусора обычная, и вот куча мусора обычная. А вот куча мусора ой какая замечательная! Конечно, от этого вы не начнете копаться в этой куче и не начнете в ней жить. Но, возможно, вы подумаете: «Да… Эта куча мусора похожа на то, что происходит у меня на столе». Или даже так: «Эта куча мусора красивее, чем то, что на моем столе. Поэтому я пойду домой и как-то немножко гармонизирую кучу мусора у себя, сделаю ее красивее, может быть, меньше, или разложу все по полочкам». Так искусство начинает вас обратно менять. Кстати, я же рассказывал вам про Шишкина?..

Дети вразнобой кивают, и внезапно понимаешь: а ведь эти ребята уже стали у Никиты завсегдатаями.

Никита же потихоньку увлекает группу в другую часть выставки, интригуя слушателей:

— Искусство работает для всех. Раньше считалось как? Чтобы ты был художник, тебе нужно документ об этом иметь! В студию походить, в институт поступить, отучиться, диплом получить. И потом уже ходить и всем им тыкать: вот, я художник. Так считалось тогда, когда искусство было связано с ремеслом, с требованием иметь определенные навыки. А потом сказали: «Можно рисовать на чем угодно и как угодно». Творчество получило больше свободы. И тогда начали появляться всякие невероятные вещи — как, например, эти.

Девиантное искусство, шаманы и гламур

Никита подводит затаившую дыхание группу к ярким картинам на космическую тематику. Оказывается, их автор, Константин Ладошкин, психически не очень здоров. Но психическое расстройство лишь часть личного опыта художника, влияющего на творческий процесс, но никак не условие создания или атрибут самого произведения искусства.

— Это коллекция девиантного искусства. Девиантное — значит отклоняющееся. В данном случае это пример outsider art. У этого художника есть справка о том, что он видит мир несколько иначе. То есть с точки зрения медицины у него есть какое-то расстройство, которое мешает ему интегрироваться в общество. И поэтому он находится в больнице. Но это не мешает ему творить!

Мы, конечно, глядя на такую картину, могли бы сказать: «Что это такое? Разве бывает у человека такого цвета лицо? А глаза? А ведь это, извините меня, какой-то уважаемый человек! О, Светлана Савицкая — космонавтка номер 2! Это ж какое неуважение к покорителям космоса!» — притворно возмущается Никита. — А можем быть благодарны художнику за то, что он перенес на холст иное видение. Он как шаман: идеи приходят к нему откуда-то свыше, он нашел их в каком-то параллельном пространстве — и принес нам этот опыт. Так что нам самим, к счастью, не надо перемещаться туда, где Светлана Савицкая… кхм… такая.

Резвым шагом завсегдатая музея Никита переходит от космонавтов и кокетливой «Стрелки» на каблуках к картинам с огромными девичьими головами. Кажется, небрежная манера работы художника давать волю подтекам краски делает девушек только красивее.

— Смотрите, какие гламурные девушки! Они все смотрят с вызовом, — смеется Никита. — Вы думаете, как художник творит? «Я не выйду из этой темной кельи с пауками, пока не создам великий шедевр!»? Нет! Художник идет в клуб, слушает музыку, смотрит спектакль. А потом приходит, скажем, постричься, и его просят подождать. Телефон у него сел, а на столике перед ним лежат журналы. Художник смотрит на эти лощеные фэшн-фотографии и думает: «Как-то тут все идеально!» А потом идет домой и творит что-то вроде этого.

Образы вокруг нас везде. А художник — он же остроглазый. Замечает мгновение — а оно уходит, ускользает. И только искусство способно его поймать.

Пацаны, искусство и Red Hot Chili Peppers

«Лампасы» от Adidas в роскошной золоченой раме — работа под названием «Культурный тренд». Складывается впечатление, будто кто-то решил «улучшить» «Черный квадрат» Малевича в соответствии с нынешней спортивной модой.

— А что «Черный квадрат»? Это же нужно пройти ренессанс, от ренессанса — к барокко, от барокко — к рококо, потом классицизм, романтизм, модернизм, и потом — оп! Супрематизм. Долго, очень долго. У пацанов столько времени нет, — комментирует Никита, и толпу охватывает едва сдерживаемый смех: все-таки хохотать в голос в галерее не положено — даже если очень хочется.

Рядом — «раненый» холст, наспех сшитый автором-«хирургом». То ли искусство перестало требовать жертв и само стало приносить себя в жертву, то ли так изображаются муки творчества. Объект вызвал наибольшее число интерпретаций.

— Что ж, я вижу, вам нравится хардкор и всякая рванина! Пройдемте ж! — закончив обсуждение, Никита бодро ведет за собой группу к весьма своеобразным предметам искусства, которые, судя по всему, в прошлой жизни были простынями, пластиковыми бутылками и чьими-то портянками.

— «Простыни авиньонских девиц — разложение 4 стадии», — заговорщицким тоном зачитывает Никита название инсталляции и ищет заинтересованный отклик в глазах взрослых: уж они-то должны помнить, чем у Пикассо занимались авиньонские девицы. — Отсылка к Пикассо, конечно же, неслучайна: один из языков художника — когда он, создавая искусство новое, с помощью элементов посвящает это искусству старому.

Или вот еще, смотрите: повторяющиеся на холсте Red Hot Chili Peppers. Энди Уорхол в XX веке доказал, что если что-то повторить много раз, оно потеряет смысл. Так банки супа Campbell, Мерилин Монро или RHCP превращаются просто в орнамент.

Картины, их фотографии и кола

— В жизни работа этого художника связана с татуировками. А татуировки — это очень, очень плохо! — говорит Никита и театрально обтягивает рукава до середины ладоней, пряча и Мировое древо, и Будду, и всех-всех-всех. — Но это повлияло на стиль его картин. Вообще культ веселых скелетов — это мексиканское изобретение. Конечно, мексиканцы знают, что смерть — это страшно, но они решили: «Давайте разрисуемся прикольно и устроим карнавал — потому что мы латиноамериканцы! Мариачи! Тан-даран-та-ра-тан-тан!»

Такая свобода творчества — комиксы, татуировки — в классическом искусстве была невозможной. Но классическое искусство предназначено только для осмотра, это так называемое символическое владение: мировые шедевры в музеях, условно говоря, принадлежат всему человечеству. А вот современное искусство можно купить. Вот, кстати, если вам понравилась Катарина и вы хотите любоваться ей всегда, она стоит… ммм… всего 10500 рублей!

— А можно сфотографировать и распечатать! — выдвигает версию один из юных посетителей галереи.

Никита смотрит на него серьезным протяжным взглядом — самым серьезным за всю экскурсию. Но этот взгляд полон не порицания, а мудрости.

— Вы знаете, месье, разница есть. Вот представьте: купили вы в «МакДональдс» колу в стакане. Идете, пьете, все вкусно и классно. И вот на дне осталось совсем немного, но «сербать» вы не хотите: рядом бабушка идет, еще отругает. Потом, часа через два, вы вспоминаете про свой напиток, и бабушка уже ушла, так что можно не сдерживаться! Делаете глоток… А уже не то. Лед растаял, и вместо насыщенного напитка у вас осталась лишь странная водичка с легким привкусом колы. И что делать?

— Вернуться и взять еще! — хором отвечают дети.

— Бинго! Вот так и с музеями, оригиналами картин и их фотографиями. Возвращайтесь в музеи к любимым произведениям искусства почаще.

Как научиться анализировать картины

Никита рассказывает еще много всего интересного, но, чтобы передать все это, не хватит и трех статей. Когда время экскурсии подходит к концу, лица в толпе заметно грустнеют. Но неунывающий Никита преподносит всем подарок: делится своим секретом.

— Напоследок расскажу вам об одном полезном упражнении. Берете телефон и заводите будильник на 3 минуты (взрослым — 5 минут). Подходите к картине, которая вам нравится. Или очень не нравится. Или кажется самой непонятной. В идеале всякий раз выбирайте себе три таких разных картины.

Прячете телефон и начинаете говорить с картиной. Именно не думать, а говорить вслух — тихонечко, себе под нос. Говорить нужно довольно быстро, без пауз, пока не прозвонит будильник. Вы скажете все, что вы знаете об этой картине, все, что вы можете увидеть… за первые 40 секунд. А потом — потом начнется магия! Потому что вы начнете всматриваться мощнее, глубже, четче! Возникнет паника: останавливаться нельзя, нужно продолжать! (Это очень жесткое правило; пока не истекло время — говорить, говорить, говорить.) И вдруг — как будто волшебный шкаф в Нарнии, в котором уже не шубы, а елки! Откроются порталы, и оттуда на вас пойдут знания об этой картине, появятся новые мысли, чувства, вы будете их описывать!.. И потом прозвонит будильник. И вы такие: «Фуххх!» И почувствуете реальный драйв.

Делая так всякий раз, когда вы оказываетесь там, где есть искусство, вы натренируетесь: а) анализировать искусство; б) анализировать вообще все вокруг; в) говорить вслух развернуто, плавно.

Культурное детство

Завершив насыщенную экскурсию, Никита, который ничуть не кажется уставшим, делится умозаключениями:

— Конечно, очень важно, в какой семье растет ребенок. Если родители ходят в театры, музеи, ребенок будет знать о таком виде досуга и будет уметь получать от него удовольствие. Могут ли дети привить своим родителям любовь к искусству? О, это редкость. Я рассказываю этим детям о картинах и художниках не для того, чтобы они привели сюда пап и мам, а для того, чтобы потом они водили в музеи своих детей. Ну ладно, мне пора: у меня сегодня еще вторая группа!

…Глядя на удаляющийся силуэт Никиты, размышляешь, как бы это правильнее вцепиться ему в штанину — чтобы и дальше его слушать-слушать-слушать. Этот экскурсовод с недюжинным умом обладает просто бешеной энергетикой — как, наверное, каждый человек, влюбленный в свое дело. Он заражает своим искренним интересом к искусству и незаметно обращает вас в веру холста и масла. Из музея выходишь чище, умнее, счастливее — будто лучшей версией себя. Неудивительно, что Никиту любят не только взрослые, но и младшее поколение: ведь дети всегда остро чувствуют фальшь и стремление «отработать время». А это то, чего в Никите нет и, скорее всего, никогда не будет. Человек такой.

В конце октября-ноябре у всех желающих еще будет возможность попасть на интерактивные детские экскурсии, которые проводит Никита. Взрослые также могут посетить экскурсию в сопровождении ребенка от 9 лет. Расписание находится здесь.

Комментарии — 0
Мы в социальных сетях
БОДРАЯ ЕЖЕНЕДЕЛЬНАЯ РАССЫЛКА